Дмитрий Раимов, политтехнолог: «Украинские избиратели ищут барина»

Кто: Дмитрий Раимов, политтехнолог до обеда, менеджер образовательных проектов после
Где: пили фруктовые чаи в aroma espresso bar на Жилянской, 75
Фото делала Лена Попова
О политиках мы вспоминаем, когда попадаем колесом в яму на дороге. О политтехнологах – никогда. А ведь именно они во многом руководят деятельностью этих самых политиков. Я решила пригласить в гости не просто политтехнолога, а политтехнолога, который за четыре года построил прекрасную карьеру, консультирует партии и отдельных политиков, руководит образовательными проектами в сфере журналистики и политического PR, многое знает о закадровой жизни Верховного Совета. С Димой говорили о том, как работа мешает голосовать, об украинских избирателях и ментальности политиков, о новых нишах и, конечно, о том, кто сколько зарабатывает.
Дмитрий Раимов, политтехнолог: «Украинские избиратели ищут барина»
Дмитрий Раимов
Дима, как начинается твой день? 
Утро – самая сложная часть дня. Я провожу его в тренажёрном зале, чтобы привести себя в нормальное состояние, так как ложусь спать всегда поздно.
Ты бизнесмен? 
Предприниматель – да, бизнесмен – нет. В Украине эти понятия часто путают.
Ты политолог?
По образованию я политолог, но по моему глубокому убеждению достойных политологов в Украине очень мало. Очень много безответственных комментаторов. Чтобы быть качественным политологом, нужно заниматься политическими исследованиями, научной работой, аналитикой, но никак не давать бессмысленные комментарии по два раза на день для ТВ. Украинские политологи часто сидят «на зарплате» у политиков и вводят в общество нужные политику тренды. Зарплаты у политологов от нескольких тысяч до десяти тысяч долларов. Самый высокий уровень – 10-15 тысяч в избирательную компанию плюс премия.
Я политтехнолог. Политтехнологи мало-публичные. Политтехнологи – советники политиков. Много в нашей работе схоже с работой маркетолога и пиарщика: исследования, мониторинги, но конечная цель – первыми прийти к финишной полосе.
Сколько зарабатывают политтехнологи?
Единой ставки нет. Всегда найдётся человек, который будет делать некачественно работу за 500 долларов. Если же говорить о достойном уровне, то гонорар 10-15 тысяч долларов – это оплата в месяц услуг руководителя областного штаба, который сидит в офисе и делает то, что ему говорят. Это не совсем политтехнолог. Это – менеджер.  Отдельно нужно обеспечивать работу аналитиков, копирайтеров и тд. Если к политтехнологу обращаются с просьбой сделать работу «под ключ», то стоит это сотни тысяч и миллионы долларов. В среднем предвыборная кампания в Верховный Совет Украины стоит от двух до восьми миллионов долларов (включая гонорар политтехнолога).
PRщик корпоративного сектора может стать политтехнологом? 
Из коммерческого пиара очень сложно перейти в политический консалтинг. Это совершенно другой уровень общения с клиентом. Корпоративная структура мыслит категориями получения прибыли или лояльности, а политический консультант работает с неизмеримыми критериями. Во время предвыборной кампании далеко не всегда клиент ставит перед собой цель победить. Можно стать вторым или третьим, а потом требовать для себя должность главы района, секретаря совета. Консультант должен понимать истинные цели.
Более того, одних только знаний пропаганды недостаточно. Нужно знать социологию, понимать, где находится перетекание голосов, идей. Выбор избирателя на участке – это не выбор шампуня перед стойкой в супермаркете. Если некачественный телевизор можно вернуть в магазин, то некачественного политика раньше чем через 5 лет ты не поменяешь. Выбирая крем женщина видит в рекламе себя, а в лысом и толстом политике себя не видит никто. Люди слушают, что он говорит, и думают, как они будут дальше жить. К тому же украинцы, которые безоговорочно доверяют свою судьбу выбранному политику.
PRщик из корпоративного сектора, столкнувшись с клиентом, который много пьет и утром говорит диаметрально противоположные вещи тому, что озвучивал вечером, может растеряться. С этим нужно уметь работать.
Нужно быть профессионалом и всесторонне развитым. Иначе – беда. Это как плавать в бассейне с акулами: весело, но недолго, потому, что ты проигрываешь более сильным.
А еще для политтехнолога важна стойкость характера и аполитичность. Например, угрозы со стороны конкурентов – это норма жизни для тех, кто работает в политике. Такое давление может выдержать далеко не каждый.
У тебя были такие случаи?
Да, в 2012 году я ездил с двумя машинами охраны. А кандидату было еще сложнее.
Дмитрий Раимов, политтехнолог: «Украинские избиратели ищут барина»
Дима Раимов
Как отличается украинский избиратель от европейского? 
Украинский избиратель еще с «совка» знает, что государство ему должно. И побольше. При этом большая часть людей не осознаёт, что получая зарплату в конвертах, не платит налоги. И продолжает ждать строительства хороших дорог. Многие стремятся устроиться на государственную службу, потому что думают о высокой пенсии и о том, сколько  можно будет наворовать. Украинцы часто мыслят штампами.
Но ведь политики специально учат их этим штампам…
Да, можно говорить о европейском будущем, но при этом укреплять советские штампы в головах избирателей. Будучи политтехнологом я понимаю, что предлагая своему кандидату идеи, также могу многое поменять. Но как же потом работать с проевропейским или проамериканским типом избирателя? С советским проще…
Обрати внимание, что в Европе избиратели хотят, чтобы их депутат нес ответственность перед ними лично. Наш же кандидат привык так: «Выбрали меня? Теперь я ни перед кем не отвечаю и никому не должен. Я депутат, политик, публичное лицо». Украинские избиратели ищут барина.
Мы отличаемся от россиян и от европейцев: у нас есть европейское желание жить хорошо, но азиатское желание тратить так, чтобы все видели, что я олигарх. У нас ещё стыдно надевать дешёвый пиджак, чтобы все считали, что ты миллионер, но просто скрываешься. Показушность – наше все.
А ментальность украинского и европейского политика как отличается?
Ментальность европейского политика – это ментальность горожанина, который вырос в мегаполисе, который понимает, что такое городская культура, что должно быть совместное корпоративное сожительство. Ментальность украинского политика – это село, где «моя хата всегда с краю». И человек с таким мышлением хочет руководить городом. Это влияет на принятие решений. Если у него пахло навозом в доме, и он к этому привык, то когда в городе прорывает канализацию, он не будет решать этот вопрос в первую очередь.
Сейчас популярно обещать контроль над работой кандидата.
Да, и на это сообщение есть ниша, но спросите себя, как? В Украине нет механизма контроля за политиком. Нынешняя избирательная кампания очень интересна. Например, Леся Оробец попыталась натянуть штампы Навального на Киев, в котором меньший уровень информированности, проникновения интернета, больший уровень засорённости внутренними штампами и предубеждениями.
Другие пытаются стать вровень с избирателем, но он к такому не привык. Для него политик должен быть всегда чуть выше. Вот и получается, что работает 10 одинаковых партий, а выигрывают тяжеловесы, которые работают с бабушками и дедушками.
Не могу не спросить об очень бурном снятии Оробец с предвыборной компании?
Обычная PR-технология. Зачем это делается? Фаворит гонки – Кличко. Как можно добавить лоска Оробец, если вся её политика направлена против власти? Сказать, что власть её обижала. Почему Леся Оробец проводила митинг за то, чтобы её вернули, под штабом «Удара», если решение принимает теризбирком? Ответьте сами. Правильным решением для Кличка было бы выступить с заявлением, что Лесю Оробец нужно вернуть, потому что «нам победа нашего кандидата в неконкурентной борьбе не нужна».
У Оробец и тех, кто вместе с ней, есть своя миссия: они раскачивают рынок, раскачивают общество для принятия новых идеологий. Формирование новой ниши избирателей – исторический шаг. Они этим и занимаются.
Твоя работа мешает тебе принимать решение на выборах? 
Я голосовал один раз – выборы президента 2010 года. В другое время я всегда занят работой.
Дима, кроме политтехнологий ты еще руководишь Свободной школы журналистики. Я считаю, что у нас нет качественной прессы. Ты тоже? 
Нет, есть. Я люблю издания «РБК-Украина», издательство «Экономика», хотя меня безумно поразило закрытие «Инвестгазеты». Я слушаю Радио-Вести.
В России журналистика более развита?
Да, у них достаточная глубина рекламного рынка для того, чтобы содержать себя. Например, радио «Эхо Москвы» экономически независимо. Когда редакция понимает, что обеспечивает себя на 40-50 % от всей прибыли – это совершенно другая ситуация, нежели быть на 100% дотациях. В Украине из экономически независимых изданий только «Теленеделя» и «РБК». А остальные: как можно развиваться, если у тебя нет на это денег?
Мустафа Наем и Сергей Лещенко – представители класса настоящих журналистов?
Они перестали быть журналистами, когда вышли в ноябре 2013 года на Майдан. Это своего рода гражданская журналистика, она родилась в Нидерландах. Когда журналист заявляет о своей политической убеждённости, он перестаёт быть журналистом. Журналист – это человек, который объективно передаёт информацию. А выводы я сделаю сам. За эту работу я им и плачу. Не за политические заявления, а за всесторонность подачи информации.
Дмитрий Раимов, политтехнолог: «Украинские избиратели ищут барина»
Дмитрий Раимов
Для чего тогда ты готовишь журналистов, если им негде работать?
Неправда, есть где работать. Я советую им уходить на вольные хлеба и сотрудничать с разными изданиями, дифференцировать свою прибыль. Если же хотят чему-то научиться, пусть идут в ИД «Вести», телеканал 112 и еще ряд деловых изданий. Там есть производственные возможности. Я стараюсь своих студентов вывозить за границу, чтобы они прошли там стажировку.
Когда ты сам планируешь идти в политику?
Не планирую совсем. Я стараюсь свои доходы дифференцировать. Если я пойду в политику, то потеряю один из источников дохода. Пока что у меня есть клиенты и из Партии Регионов, и из БЮТ, из Удара. Я могу с ними говорить, как сторонний наблюдатель.
Ты работаешь с политиками или их штабами?
Всегда только напрямую с политиками.
Как тебе удается стать экспертом в их глазах?
Во-первых, я действительно верю в силу интеллекта и образования. В моей жизни бывали случаи, когда клиент, узнавая, что я получил образование на факультете философии, два часа говорил со мной о философии, а не политике. А потом за 15 минут подписывал контракт. Во-вторых, у меня никогда не было внутреннего страха перед людьми политики или бизнеса. Когда я был бедным студентом, то звонил лекторам и говорил, что есть человек, который хочет открыть школу, приходите преподавать, помогать. Сейчас мне легко разговаривать – есть портфель итоговых проектов, я уже могу опираться на свой жизненный опыт, несмотря на мои молодые годы (Диме – 24 года – прим.атора).
Говорят, что с возрастом страшно делать ошибки, потому что есть репутация, машины, квартиры. Ты боишься за свою репутацию?
В 2012-13 годах мне довелось работать на Шри-Ланке на выборах. Я работал в арабской группе. Тогда я извлёк очень важное правило: в начале 60-х годов прошлого века эти ребята ездили на верблюдах, жили в кишлаках. А жить в мегаполисах стали совсем недавно. Но они готовы, если надо, пересесть обратно на верблюдов и жить в кишлаке.
В какую страну хочешь иммигрировать?
У меня даже нет таких мыслей. Украина – страна возможностей! Мои друзья пиарщики в Европе получают 1200 евро. Что это за деньги в Украине? Ничего. В Украине можно зарабатывать полторы тысячи, будучи бездарью.
Я сочувствую тем, кто стремиться поехать учиться и работать в Европу. Они даже не подозревают, как будут читать философию на английском.
Что тебя вдохновляет по утрам?
Утром разве что 100 килограмм веса на грудь в тренажерном зале, чтобы проснуться. А по жизни – книги. Я очень много читаю в любую свободную минуту. Чтобы быть на высоте, нужно постоянно учиться. Мало наполнить свое сознание опытом. Нужны реальные знания, системные, академические. И только тогда весь твой опыт складывается в работающую картинку.
Дмитрий Раимов, политтехнолог: «Украинские избиратели ищут барина»
Дима Раимов